В психологии есть конструктивные методы достройки личности до целого и деструктивные методы разрушения и отказа от целого. Если ваш психоаналитик уговаривает вас от чего-то оказаться и тогда – свобода, подумайте – вдруг он сам уже себя разрушил и вам того же желает. «Бегство от» или «движение к» – это совсем разные вещи. Да и отнять у человека имеющееся трудно. Да и зачем? Может быть, лучше достроить. ТРИЗовцы, по крайней мере, так считают. Есть такие люди, которые все время «бегут от». Они не могут утилизировать перемены вокруг и изо всех сил стараются жить как жили, кабы чего не вышло. Это бедность воображения – с одной стороны и бедность внутренних ресурсов – с другой. Они (ресурсы), может быть, и были в молодости, но атрофировались. Их никто не использовал, они обветшали. Интересно, что начало перемен у всех людей одинаково сложное, потому что оно - начало, информации мало, неожиданностей и опасностей много. Одни начинают, а другие – ни в какую. Помню, в бытность работы в гимназии одну учительницу весь коллектив два месяца уговаривал выйти к классу, она боялась, и все бегали вокруг – ну что же вы, ну как же вы. Свершилось. Она до сих пор, уже будучи преподавателем ВУЗа, считает, что ей все обязаны помогать, продвигать, уговаривать, а она еще посмотрит. Выходит, коллектив школы оказал ей плохую услугу - она не научилась сама начинать. Хорошо хотя бы – манипулировать научилась. Если сослаться на полевых социологов, исследующих бедность, то уверяю вас, она вам расскажут, как в разговорах за жизнь и за Россию самые что ни на есть застойные бедные обратили профессионалов в свою веру за раз, два, три. А вера эта: «лучше не будет!», «проживем как-нибудь! «вы ничего-то не сделаете!», «эх, ма». Эти с грустным улыбочками, крестьяне и горожане окраин земли делать точно ничего не будут, и вас зазомбируют, что бесполезно это, и у вас еще останется впечатление, что они - соль земли, и Вы будете потом по ночам страдать, народник, вы хренов, о невозможности перевернуть их картину мира, тонкую как папирус, но твердую, как кремень. Застойную бедность можно только достроить до чего-то. Убрать ее нельзя, она мистический и мифический фон русской души помноженной на христианскую мораль и деленный на атеистический грех гордыни воспитанный Советским Союзом. Территория может двигаться к цели, на ней будут строиться производства или города, она будет плохо или хорошо капитализироваться, сначала оттекать всеми своими капиталами к центру, но постепенно выкристаллизуется и собственный центр. Люди останутся теми же, бесполезно будет рассчитывать на ресурсы местности, на то, что они изменятся или преобразуются. Преобразуются только те, кто уехали бы и так в города и веси подальше от застоя, эти теперь как раз останутся, и антропоток к центрам страны будет уменьшен на 10%. А застойные бедные не пойдут искать на новых объектах применения своему труду или начнут тихо саботировать насильно включивший их в себя колхоз. Выиграют дети, они осмотрятся и останутся в районном техникуме, и поедут на заочный в Брянск, и выстроят дом в колхозе, привезя дизайнера со стороны, и женятся, и родят детей, и это еще один фактор против антропотока. Торговки - тетки прорвутся при производстве и купят квартиру в новой многоэтажке, и откроют там косметический салон или «ремонт обуви» в доле с местной грузинской лавочкой. И купят сыночку место в столичном университете. Зачем? А – просто. Застойные бедные останутся в своих покосившихся домишках «Сан-Стародуба», например. Будут пить и плакать о несовершенстве бытия. К ним, беднякам, нужно добавить все это: строительство, колхоз, мастерскую и производство консервов для армии, которая, вдруг, снова, кажется, начала чем-то питаться централизовано. Добавить, чтобы дети, нарождающиеся среди них, могли видеть две дороги и выбирать, а когда выбор в соседнем райцентре до которого – лесом сто верст, его трудно разглядеть. В городах иная ситуация. Бедных убежденных и убеждающих детей – полно, но у детей свои умы – они видят, как другие делают и уходят или в мир преступников – отнять, или в мир деятельности – создать. Бедных родителей и стариков нужно холить и лелеять, только на них мы можем совершенно безропотно и без всякой надежды на улучшение вгрохать кучу средств, слез, усилий, денег, социальных программ, чтобы понять, что есть трение Клаузевица, которое раньше извлек откуда-то великий Будда и «подарил нам вековую скорбь, зачем он это сделал?». Мы это вкладываем, стараемся и делаем для себя, потому что мы развиваемся и летим вперед, а они шепчут нам из глубины веков «все останется прежним». Мы кормим их против их воли и придумываем для них чудеса своего мира, а они их не видят. Их мир остановился, он целостен в своей железной раковине, граненом стакане с утра, чае вприкуску и иногда грустной русской песни, то нежной, протяжной, то визгливо пьяненькой – от хозяев зависит. В нашей стране все больше людей отстает от поезда. Слишком быстро мы, как страна, влетели в первичную когнитивность Советского Союза, тормознув состав плавно попыхивающего капитализма царской России, и откат обратно был ужасен. Два поколения родителей вылетело из обойм своих деятельностей. Два поколения детей вычеркнуло из своей жизни опыт своих родителей навсегда. Вместе с техническими и культурными достижениями цивилизации заодно. Капитализм пророс и ощетинился, но стране неймется вперед, рынки-то заняты, летим за японцами строить будущее смыслов, а не рынков сбыта. Часть людей, молодых - уже там. А архаика никуда не делась. Поднимают голову старообрядцы и конфессии всех мастей, защищая каждая свою фазу: протестантизм – индустриальную, православие – традиционную, старообрядцы - архаичную, а новые эзотерики – когнитивную, постиндустриальную. Строятся духовные крыши над российской землей. Разные Много еще свободного места в пространстве души. Не все нашли свою церковь. И поэтому люди ходят, склонившись к земле, страшатся, потому что - посмотришь на небо, а там разные Боги твердят о разном. Переслегина Елена 10 марта 2004 г. |
