Застойная бедность и застойное богатство это одно и то же, общее у них – застой, нежелание оглядеться, измениться, опереться на что-то иное, отличное от текущей, материальной, вещной реальности. Порочный круг потребления замкнут, из него нет выхода, нет ни сил, ни желания этот выход искать. С каждым годом человека затягивает все глубже и глубже в бездонную воронку, и весь мир превращается в мутную круговерть. Вечный укор всем: «нас обманывают с детства». И будут обманывать. Боги наказывают людей, исполняя их желания. А наши бедные, как и богатые, но еще не совсем как хотелось бы, они давно забыли себя, их манит лишь стремительный зев водоворота событий, которые создаются не ими, они, вроде бы стремятся выскочить из этой воронки, но там дно, тина и остовы погибших кораблей – прошлое, продолженное в настоящее. Спираль истории оплела колесо сансары, «бег по кругу, и летом, и зимой….» Взгляд прикован к гипнотическому дну, оно манит к себе, там или смерть - вам всем назло или - в последний миг переиграл соседа и – тоже смерть. Единственный способ отсюда выбраться – стряхнуть оцепенение, найти в себе силы увидеть себя в этой круговерти со стороны, и тогда разобраться, наконец где свет. Этот шанс никогда нельзя выиграть в наперсток. В наперсток ничего нельзя выиграть. Можно только сломать это жульничество, просто не играть в эту игру. Бедность сама по себе – не является альтернативой богатству. Бедный – отмечен знаком беды. Богатый – отмечен вниманием Бога. Так какие же Боги внимают сейчас их молитвам? Бедный говорит: весь мир живет лучше меня, я – бедняк, я останусь бедняком, «отец мой сорок лет стонал» и так далее. Богатый говорит: мой сосед живет лучше меня, сволочь! Бедняк, пьяница и тунеядец, ни о чем не заботится и просит у меня подачки - тоже гад. А я, бедняга, все бегу и бегу в погоне за состоятельностью, статусом, а другие, подлые и скользкие, все обгоняют и обгоняют меня. Таких «богатеньких» и «бедненьких» не нужно спасать, они хотят жить, как живут; это их кургузая свобода. Она же - свобода выбора. Детей их жалко с позиции прогресса, а с позиции стагнации и традиционности – не жалко. Такая вот двойная мораль. Детям игроков в «а у соседа пир горой!» хотелось бы подстроить ловушку на дороге, подбросить золотой ключик, принцессу, жабу, наконец. Вдруг правила родителей не проросли в них, и за лесом они увидят, что «город заложен», а там принцессы, возможности, творчество и счастье. Оба взрослых - «бедный» и «богатый» - имеют в мозгах основательный набор устойчивых представлений о том как устроен мир, они не видят никакой дороги, кроме собственной, одной: идти, как всегда, и не признают никакого мира, кроме перебора своих видений о том, что было, есть и будет. Есть такая детская игра - «Большой Занзибар» называется: каждый следующий участник игры называет число большее, чем у предыдущего. Бесконечный аукцион – упражнение для маленьких на знание больших чисел, а также для взрослых – на знание уровней развития своего «Я». Один наш знакомый дзен-буддист из Латвии бродил недельку по Питеру, погулял, работу поискал, потом вдруг приходит и заявляет приютившим его студентам: спасибо, хорошо я, представьте, устроился – в армию завербовался. Из Латвии, а взяли. Чего ж не взять! Приходит на побывку, хорошо, говорит – и кормят даже и денег каких-то дают. Вот этому не страшна игра в «кто больше»! У него на наезд «у соседа лучше» только пожатие плечами следует, а я, зато, в армии. Эх, больна наша Россия юродивенькими, и от просветленных их не враз отличишь. Зато те, кто в маргиналы не лезет и кастовость в обществе пытается культивировать, те от Занзибара не уйдут: всегда найдется Туркменский Баши, у которого особнячок-то покруче! Как тут ночами поспишь! А служивый наш, вовсе не бедный, он не считает себя бедным, он «бродяга» и «безбожник», но на таких каликах-перехожих из индустриального периода в когнитивный и удержится мир. Убеждения о бедности и богатстве возникают в том еще детском возрасте, когда формируется телесная власть над пространством, и появляется первое «мое», и «дай», и, если вслед за ними не формируются никакие другие уровни сознания, то человек, даже повзрослев, легко становится жертвой любой рекламы, сплетни, информации на тему «все ваши чудеса у нас давно в продаже». И так как он ничего то в жизни не умеет – только отнять, потребить и переварить, то злобится страшно, что у соседа кормушка шире, толще и вместительней. Такие все потребляют и людей и искусство, через желудок, так сказать. Зачем тебе голова? А я в нее ем! Когда мы говорим «новые русские», мы имеем ввиду индивидов с шеями вместо пищевода, чтоб мысли в желудке переваривались и в голове не задерживались. Они молодцы, эти люди, их жены и дети вдвойне молодцы: из-за них и для них ВВП растет как на дрожжах, они же объем продаж увеличивают, потребности свои разворачивают в сторону модных и дорогостоящих новинок и даже в социальных проектах вынужденно участвуют - модно, а то и на танцы ходят, платят индивидуальным инструкторам, чтоб все пучком было, потому что нынче в танцполе принято сбрасывать килограммы, набранные непосильным трудом ресторанных переговоров. Только вот как бы и не живут они. Дергают их за нитки, они и подпрыгивают в сторону продуктово-туристических веяний. Родился золотой молодежью – изволь фитнес, казино, авто импортное, институтец престижный и девушку раз в неделю обертывать в морские водоросли и два раза в год купать в Карибском, Красном или еще каком дальнем море. Они - средний класс, его верхушка. Ребенок, видя яркую игрушку, забывает об отвинченной дверной ручке, потом бросает и яркую, потому что увидел мороженое. Он пробует все на вкус, невкусное выбрасывает. Попробуйте объяснить двухлетнему очарование чтения книги – ничего не выйдет. Вы можете ему почитать, тогда он воспримет ваши эмоции, эмпатию к нему и особую теплоту в произнесении тех или иных слов и тогда Вы пропали – будете читать эту книжку триста пятьдесят раз. У ребенка все его «интересно» формируется пока через «приятно», а главное задача этого возраста – взять власть над своим телом в прямохождении, перемещении и хватании, и отхватить управление своим анальным контуром, первичными желаниями, физиологическими. У «нового русского» похожий рисунок. «Интересно» не сформировалось, зато «приятно» обрело тысячи оттенков и требует потребления массы продуктов и экспансии в массу пространств. Им нужно жить во дворцах, среди картин, потому что образ картины они с собой унести не могут – воображение не позволяет. Музей нужно купить, и в нем кушать. Они и книг не читают, или читают одну – этого автора и продвигают, мало ли что запало им в душу из словесной эквилибристики, часто нечто далекое, сопливое из детства. И с пространством у них все хорошо: и в доме, и в автомобиле, и среди людей. Они занимают весь предоставленный им объем. И смотрят, кто занимает больше и застроил этот объем лучше… Идет погоня за соседом до полного измождения себя или уничтожения соседа в зависимости от моральных норм обиженного чужими игрушками агрессора. Собственность возникла не вчера, а появилась с момента возникновения общества. Вокруг нее, родимой, общество и сформировалось, и проблема современной власти, сиречь управления, состоит в том, что, придя к власти, люди начинают сперва делить пирог, а потом (если время останется) закреплять свои права на этот кусок. А, собственно, эффективностью смены формаций, разумной социальной политикой или даже созданием Империи никто особенно не озабочен. Для них это слишком абстрактные понятия, их нельзя пережевать и потребить. Ну, народились новые свободные люди, так и пусть себе вгрызаются в остатки пирога, а не хотят, так это ж тогда - маргиналы, их всегда один и тот же процент – уговаривают себя олигархи. И опять опираются на средний класс, какой-никакой электорат для них – айсбергов материального моря. И начинают в какой-то момент управляющие интересоваться теми, кем управляют, из опасения ненужных революций или еще из пущего чудачества стать народным героем – бывает и такое, престиж, пусть и мифический, тоже можно капитализировать. И всплывает тема: «застойная бедность» окраин, далеких от центров капитализации, и становится дискурсом, и попадает на первые полосы, и исследуется вдоль и поперек, словно бы это какое-то новое явление. Зря они это исследуют. «Большой Занзибар», он же не с потолка взялся, и людей за собой ведет, он же хозяина имеет. Этот хозяин долгое время большим прогрессором считался, и экономики стран разных неслись вскачь ему в угоду. Как зовут? Капиталом его зовут. Маркс еще обзывался. А до Маркса оный субъект на Золотого Тельца откликался. Много силы содержится в его энергетической структуре, пронизывающей все тело современной экономики. Те, кто служат Капиталу, богатые, ясно должны «сильно» плыть, чтобы до большой реки добраться, которая сама понесет, а те, которые бедные, они воды боятся, на суше сидят и, в общем, выброшены из общества, где, пролетая, проносятся состояния, покупаются настроения и выбираются корабли для комфортного плавания. Выигрывают те, кто на кораблях: они выбирают плыть с газеткой и коктейльчиком. Еще больше получают те, которые выбирают: выкупаться, освежиться или на берегу посидеть. Остальные – проигрывают. Шар земной круглый, а в космос наши реки и океаны не поворачивают, так мы все и плывем со своими капиталами или без оных согласно вращению земли с востока на запад. Сколько не строят американе дамбу, вращение Земли неумолимо, капитал не склонен долго засиживаться, и скоро он хлынет на просторы Юго-восточной Азии, и никакими пневмониями и гриппами его не удержишь, и сменятся бедные на богатых… продолжая стремительный бег по кругу. Просто лидеры опять догнали отстающих, неумолимое колесо совершило новый оборот. Где-то на островах совершенно похожие на других взрослые люди строили твердотопливный ускоритель, они не то чтобы уверовали в развитие по спирали – они создавали ракету, чтобы вырваться из круга, а дети их отращивали крылья, питая историческое отвращение к плаванию в грязном океане всеобщего эквивалента. Боровиков С., Переслегина Е. 4 марта 2004 г. |
